dom2z.ru
Женский журнал: Ваш юрист, миграция, красота, кулинария, магия и многое другое.

Гурченко в фильме «Любовь и голуби» и всенародная слава

Почему Людмилу Гурченко на старости лет начинают любить даже те, кто в молодости не переваривал

Среди настоящих шедевров нашего кино всегда выделялись комедии.

И наши люди очень быстро всё расхватывают на цитаты. Чудесная игра наших актеров надолго остается в памяти.

Никулин в «Бриллиантовой руке», Демьяненко в «Операции “Ы” и других приключениях Шурика», Гурченко в фильме «Любовь и голуби».

Каждая фраза метит в само сердце зрителя.

Гурченко в фильме «Любовь и голуби» и всенародная слава

Редакция хочет опубликовать интересный отрывок из книги Людмилы Марковны Гурченко «Люся, стоп!».

Это весьма интересный случай, отражающий всенародную любовь к творчеству актрисы.

Гурченко в фильме «Любовь и голуби»

Фильм «Любовь и голуби» — действительно запоминающийся шедевр советского кинематографа.

Режиссер великолепно и без пошлости отразил, казалось бы, простую историю супружеской измены. Каждый из персонажей хорошо сыгран отличными актерами и сотни раз разобран на цитаты.

И с одной из таких цитат как раз и связана история из книги.

Гурченко в фильме «Любовь и голуби» и всенародная слава

Я вот с детства смеялся над тем, как звезды выстраивают надпись «Эх, Вася, Вася…». Да и вообще в фильме много интересных моментов.

Но история связана со сценой, когда героиня Гурченко приходит домой к Василию.

С тем самым легендарным «Людк! А, Людк!»

Отрывок из книги «Люся, стоп!»

Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет.

Ну и я тоже.

Что я, не человек? Народу много.

Подожду.

Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь.

А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся.

Он-то уж точно меня не отпустит без — еще не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета.

Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет.

Деваться некуда.

Иду.

Гурченко в фильме «Любовь и голуби» и всенародная слава

© Depositphotos

— Товарищ Гурченко, я вас жду.
— Я вижу.
— Значит так.

Докладываю.

Я капитан дальнего плавания.

У меня есть один грех.

Могу запить.

Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает.

Они ждут, сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где вы с Васей на юге?
И тихо зашептал:
— Каюсь, у меня тоже такое было!

Ужас!
И опять громко:
— Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Всё, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад!

Умоляю, как вы там говорите?

Людк, а Людк… Скажите!
— Так вы наизусть уже всё знаете.
— Ну что вы, Людочка, то кино, а тут — вы! Живая!

Бог ты мой, вот же удача! Всё!

Всё, что хотите! Ну что вам стоит?

Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья!

Он этой минуты никогда не забудет!

Вот она, моя любимая профессия.

Восемь утра.

Лицо утреннее, несчастное.

И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет.

Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном.

А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался.

Не надо.

Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта.

Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мать!

Ах ты, зараза… Людк!

А Людк! Де-ре-вня. »

Аплодисменты.

Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана.